Регионы

Новости

COVID-19 и число умерших в Москве: май 2020

Ранее мы уже писали о числе смертей в Москве в апреле 2020 г. (здесь) и о том, что только общая смертность может оцениваться несмещенно (здесь).

По оперативным данным Депздрава Москвы в мае 2020 г. в Москве зарегистрировано 15713 смертей.

По данным портала открытых данных Правительства Москвы
(https://data.mos.ru/) максимальное число смертей в мае в предыдущие 10 лет — 10219 чел. в 2014 г. (по отношению к нему в 2020 г. показатель выше на 54%), медиана в мае — 9802 (в 2020 г. на 60% выше), среднее в мае — 9777 (в 2020 г. на 61% выше).

О.Ю. Реброва, 10-06-2020

Вклад доказательств Кокрейн в формирование политики здравоохранения по преодолению пандемии КОВИД-19

Приглашаем Вас принять участие в Международном виртуальном семинаре «ТРАНСЛЯЦИЯ ДОКАЗАТЕЛЬНЫХ МЕДИЦИНСКИХ ЗНАНИЙ» (QIQUM 2020), приуроченному к 90–летию РМАНПО.
Интернет-семинар состоится 29 мая 2020 года.

Организаторы семинара: РМАНПО и Кокрейн Россия при поддержке Кокрейн, Кокрейн Нордик, EVIPNet – Европа (Европейское Бюро ВОЗ) и издательства Wiley.
Ведущей темой семинара станет вклад доказательств Кокрейн в формирование политики здравоохранения по преодолению пандемии КОВИД-19.

Языки семинара: русский, английский.
Регистрация на семинар: https://forms.gle/Dj6beGh3ygQCQoN29

COVID-19 и число умерших в Москве: апрель 2020

Поскольку для COVID-19 такие эпидемиологические показатели, как заболеваемость, летальность, специфическая смертность подвержены влиянию различных факторов (о чем мы уже писали здесь и здесь), только для общей смертности оценки можно будет считать (почти) несмещенными. Их, в свою очередь, можно будет сделать на основании данных о числе умерших. Отчеты Госкомстата запаздывают примерно на 6-12 мес., но в настоящее время доступны порталы открытых данных по РФ (https://www.fedstat.ru/), Москве (https://data.mos.ru/), где информация появляется значительно быстрее. Так, в настоящее время опубликованы данные о числе умерших в Москве за апрель с.г., что позволяет их сравнить с предыдущими годами:

Помесячное число умерших в Москве в 2010-2020 гг.

Число умерших в Москве в апреле 2020 г. составило 11846 чел., максимальное апрельское в предыдущие 10 лет — 10861 чел. в 2018 г. (по отношению к нему в 2020 г. показатель выше на 9%), медиана в апреле — 9889 (в 2020 г. на 20% выше), среднее — 10046 (в 2020 г. на 18% выше). Подъем числа умерших в июле-августе 2010 г. — последствия жары и смога от торфяных пожаров.

Данные по РФ за апрель (первый месяц повышения числа умерших в связи с COVID-19) будут доступны вероятно в июле.

О.Ю. Реброва, 12.05.2020

Диспансеризация-2

В течение 20 лет члены нашего Общества всеми способами, на всех площадках и во всех изданиях разъясняли научную несостоятельность программы «диспансеризации» в целом и большей части ее составляющих. Один из самых вредных аспектов диспансеризации — отсутствие возможности реализовать дообследование и лечение выявленных в ходе первичного скрининга (первый этап на волапюке Минздравовской программы) предположительно больных людей. Отсутствие возможности дообследовать и лечить делает бессмысленным и само первичное выявление.

Более того, отсутствие возможности лечить приводит к неприемлемой ситуации: человеку сказали, что у него, вероятно, рак, но дообследовать его нет возможостей, а на лечение и у страдающих больных средств нет.

Минздрав и все якобы ответственные за диспансеризацию медицинские начальники отмалчивались, а высокие и красивые начальники требовали обязательно обеспечить дообследование и лечение. Но денег не давали. Так это было при коммунистах, так это развивается и в последние 20 лет.

Внезапно директор Драпкина на съезде онкологов объявила, что второй этап диспансеризации не выполняется, и региональные онкологи ее поддержали (https://medvestnik.ru/content/news/Oksana-Drapkina-priznala-fakticheskoe-otsutstvie-vtorogo-etapa-dispanserizacii.html). Причина этакого поворота мне совершенно неясна. Вплоть до того, что я подозреваю побочный эффект инфекции. Не в том смысле, что Др Драпкина инфицировалась и вирус заставляет ее говорить правду. В том смысле, что в период, когда всего не хватает, а плановая онкологическая помощь вообще остановилась, когда скоро от перегрева томографы остановятся, проще сказать и про дефекты диспансеризации. Тем более, что она вообще остановлена.

Конечно, этих слов недостаточно. Пусть программа медицинской профилактики называется по-прежнему диспансеризацией. НО она должна быть полностью пересмотрена на научных основаниях.

Василий Власов

Гадость

WOW! 
Это невозможная гадость, совершенно непереносимая
https://www.rosminzdrav.ru/…/13711-nauchnym-soobschestvom-p…

Минздрав разместил на своем сайте «Временные методические рекомендации. Лекарственная терапия острых респираторных вирусных инфекций (орви) в амбулаторной практике в период эпидемии COVID-19. версия 1 (12.04.2020). Разработаны научным сообществом:»
Документ выглядит странно. Ранее выпускавшиеся рекомендации тоже были временными, но Минздрав не отстранялся от них, более того, последние версии были подготовлены рабочей группой, в которой замминистра стоял на первом месте в числе составителей.
Если сразу обратиться к составу авторов (а технология оценки КР подразумевает в первую очередь оценивать то, как и кем были сделаны КР), то мы увидим, что составители этого текста присутствуют и в составе составителей минздравовских рекомендаций. 
В чем же дело?
Дело в постановке вопроса. Там – про КОВИД, а тут – про ОРВИ в период КОВИД. Постановка вопроса правильная. Смущает то, что документ адресован только лекарственной терапии. Это нонсенс.
Но, все же, читаем далее.
К счастью, составители все же не приступают прямо к рекомендации таблеток, но пишут сначала об эпидемиологии и диагностике, впрочем, не обосновывая свои рекомендации никакими данными и не указывая на обоснованность рекомендаций. Затем они обогащают участкового терапевта глубинами-деталями статистической классификации, и только на половине текста переходят к обещанному.
И почти сразу вываливают на врача рекомендации бессмысленные по существу и аргументированные тем, что «так делают»: «Для лечения гриппа (в составе комплексной терапии) и ОРВИ широко используются интраназальные формы препаратов интерферона альфа 2b и гамма, индукторы интерферонов и другие иммунотропные препараты: МНН:тилорон, МНН:меглюмина акридонацетат, МНН:оксодигидроакридинилацетат, МНН:азоксимера бромид.» Т.е. ни один из этих препаратов не был изучен и доказан как приносящий пользу в дополнение к оселтамивиру, например.
Далее еще хуже.
«В соответствии с консенсусным экспертным мнением при лечении COVID-19 рекомендуется несколько лекарственных препаратов, которые можно использовать как в монотерапии, так и в комбинации: МНН:хлорохин, МНН:гидроксихлорохин, МНН:лопинавир+ритонавир, МНН:азитромицин (Приложение 2).» 
Это вранье. Нет такого консенсуса. 
Да, еще недавно некоторые из этих препаратов рассматривались как перспективные, и даже попали во временные КР, но ни для одного из них не получено доказательств эффективности.
Как могло так получиться, что составители КР нацеливают, а Минздрав их поддерживает, на сочетанное применение гидроксихлорохина и азитромицина в массовой практике? Массовой, поскольку речь идет об амбулаторном лечении миллионов людей. И при этом ни слова не говорится об убийственной опасности такого лечения, убийственной, поскольку при массовой заболеваемости амбулаторно нет никакой возможности осуществлять сопутствующий КГ контроль, впрочем, и в стационаре не предотвращающий полностью остановку сердца.
Авторы настаивают на том, что лекарственное лечение «должно начинаться как можно раньше, при появлении первых симптомов заболевания». Этому утверждению нет никаких обоснований в тексте, нет их и в научной литературе. Единственное основание для такой рекомендации – расширить круг людей, подвергаемых лекарственной терапии.
Получиться так могло потому, что эти рекомендации коррумпированы, коррумпированы, видимо, вместе с Минздравом. Если вы дойдете до с. 9, то вы увидите, что ЯДОВИТЫМ ФИОЛЕТОВЫМ ЦВЕТОМ выделены рекомендации использовать интерферон альфа и Арбидол как основные пять схем лекарственной терапии.

В течение последних десятилетий я неоднократно рецензировал КР по ведению больных с гриппом и ОРВИ, и много раз возмущался научно необоснованными, продиктованными корыстными интересами авторов рекомендациями. Но ни разу я не имел дела с таким бесстыдством. Я должен перечислить имена этих мерзавцев:

Авдеев Сергей Николаевич – главный внештатный специалист пульмонолог Минздрава России, заведующий кафедрой пульмонологии ФГАОУ ВО Первый Московский государственный медицинский университет имени И.М. Сеченова Министерства здравоохранения Российской Федерации, заместитель директора ФГБУ «Научно-исследовательский институт пульмонологии Федерального медико-биологического агентства»;

Белевский Андрей Станиславович — главный внештатный специалист пульмонолог Департамента здравоохранения г. Москвы, заведующий кафедрой пульмонологии ФГБУ «Национальный медико-хирургический Центр имени Н.И. Пирогова» Минздрава России; 

Волчкова Елена Васильевна – заведующая кафедрой инфекционных болезней Первого Московского государственного медицинского университета им. И.М. Сеченова Министерства здравоохранения Российской Федерации; 

Драпкина Оксана Михайловна – главный внештатный специалист по терапии и общей врачебной профилактике Минздрава России, директор ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр профилактической медицины» Министерства здравоохранения Российской Федерации; 

Карпов Олег Эдуардович – Генеральный директор ФГБУ «Национальный медико-хирургический Центр имени Н.И. Пирогова» Минздрава России, член-корреспондент РАН, доктор медицинских наук, профессор 

Никифоров Владимир Владимирович – заведующий кафедрой инфекционных болезней и эпидемиологии Российского национального исследовательского медицинского университета имени Н.И. Пирогова; 

Свистунов Андрей Алексеевич – Первый проректор по инновационной политике Первого Московского государственного медицинского университета им. И.М. Сеченова Министерства здравоохранения Российской Федерации; 

Умбетова Карина Туракбаевна – профессор кафедры инфекционных болезней Первого Московского государственного медицинского университета им. И.М. Сеченова Министерства здравоохранения Российской Федерации; 

Фомин Виктор Викторович — проректор по клинической работе и дополнительному профессиональному образованию Первого Московского государственного медицинского университета им. И.М. Сеченова Министерства здравоохранения Российской Федерации; 

Чуланов Владимир Петрович – заместитель директора по научной работе и инновационному развитию Национального медицинского исследовательского центра фтизиопульмонологии и инфекционных заболеваний Минздрава России, профессор кафедры инфекционных болезней Первого Московского государственного медицинского университета им. И.М. Сеченова Министерства здравоохранения Российской Федерации.

ВВВ

TWIMC: Комментарий ОСДМ о коронавирусной инфекции

В связи с многочисленными публикуемыми разноречивыми мнениями врачей, биологов и других специалистов по пандемии коронавируса считаем целесообразным высказать мнение ведущих специалистов ОСДМ.

  1. В периоды обычного сезонного подъема заболеваемости ОРВИ (включая грипп) наблюдается дополнительная смертность населения, неравномерно распределенная по возрастам (больше в старших возрастных группах). Это обусловлено тем, что наиболее тяжелое течение ОРВИ наблюдается в старших возрастных группах.
  2. К широкому спектру вирусов, вызывающих сезонный подъем заболеваемости ОРВИ, существует популяционный иммунитет, возникающий в результате приобретения иммунитета отдельными индивидуумами после перенесенной болезни или вакцинации (от гриппа). Этот популяционный иммунитет имеет ограниченный характер, затрагивая лишь часть популяции (обычно 30% — 50%), в связи с этим заболеваемость ОРВИ все же существует, но ограничена. Соответственно, число тяжелых случаев также ограничено.
  3. COVID-19 является новым вирусом, к нему популяционного иммунитета нет, в связи с чем текущая заболеваемость является высокой (относительно других ОРВИ).
  4. Часто встречающиеся утверждения о передаче вируса бессимптомными носителями пока не имеют надежной доказательной базы.
  5. Как и при других ОРВИ, при инфекции COVID-19 наиболее тяжелое течение наблюдается в старших возрастных группах и группах риска. Абсолютное число таких тяжелых случаев велико — много больше, чем бывает при сезонной эпидемии ОРВИ.
  6. Системы здравоохранения в разных странах функционируют по-разному, но большинство из них не готово к необычно большому числу тяжелых пациентов.
  7. Текущие оценки и модели эпидемиологических показателей (заболеваемости, летальности, смертности) являются неточными как применительно к миру в целом, так и применительно к отдельным странам, т.к. зависят от множества факторов, в т.ч.:
    • критерии диагностики и методы выявления больных варьируют как географически, так и во времени; следовательно, невозможно оценить степень выявленности случаев болезни. Нельзя исключить, что легкие случаи заболевания не выявляются, но также нельзя исключить и невыявление наиболее тяжелых случаев;
    • варьируют критерии определения причин смерти; с учетом того, что большая часть смертей происходят у пациентов старших возрастных групп, установление причины смерти может быть ошибочным;
    • варьируют критерии излечения;
    • неизвестна медианная длительность летальных случаев (оценивается в диапазоне 8-14 дней) и длительность заболевания для не летальных случаев;
    • возможно, варьирует структура заболевания (соотношение легких и тяжелых случаев, распределение по возрастам);
    • вирулентность вируса меняется во времени, точно неизвестна и плохо прогнозируется;
    • качество и доступность медицинской помощи неоднородны географически, меняются во времени, и они тоже неизвестны;
    • нет полной уверенности в достоверности публикуемых данных о числе подтвержденных случаев и смертей.
  8. Меры, принимаемые правительствами разных стран, направлены на торможение заболеваемости (сдерживание эпидемии), т.е. растягивание эпидемии во времени с целью снижения единовременной нагрузки на системы здравоохранения. Социальное дистанцирование является главной мерой в этой ситуации, хотя при широком применении его негативные эффекты для социальной жизни могут быть велики.
  9. Обычно вирусы при пассаже через популяцию аттенуируют (ослабляют свою вирулентность), однако возможно возникновение и повышающих вирулентность мутаций.
  10. Эпидемия закончится при выработке достаточного (для текущей вирулентности вируса) популяционного иммунитета путем увеличения доли переболевших пациентов, выработавших иммунитет без развития симптомов пациентов, вакцинации; этот результат зависит от того, когда и если такие вакцины будут разработаны и насколько сильным и долгосрочным будет выработанный иммунитет.
  11. Важно обеспечить социальное дистанцирование для пациентов старших возрастных групп, людей любых возрастов с сердечно-сосудистой, онкологической, респираторной и другой хронической патологией.
  12. Методов профилактики и лечения COVID-19 с доказанной полезностью в настоящее время не существует. Применяемые off label средства пока не доказали свою эффективность. Лечение тяжелых случаев направлено на предотвращение тяжелых осложнений инфекции (дыхательная недостаточность, полиорганная недостаточность, сепсис и др.).
  13. Противовирусные лекарства вряд ли будут разработаны в ближайшие годы, как нет в настоящее время ни одного эффективного лекарства от десятков циркулирующих респираторных вирусов, включая вирус гриппа и известные коронавирусы. Даже если такие лекарства будут разработаны, для лечения тяжелых клинических случаев они вряд ли будут нужны, т.к. ведущим фактором патогенеза вирусная инфекция в таких ситуациях уже не является.
  14. Мы призываем разработчиков клинических рекомендаций/протоколов/пособий и других предписывающих документов критически относиться к гипотезам о возможной эффективности того или иного лекарственного средства. Такие гипотезы могут быть основанием для спланированного клинического испытания, но не должны обосновывать фармакотерапию или профилактику COVID-19. Часть из рекомендуемых сейчас препаратов являются заведомо бесполезными, другие – дорогостоящими, труднодоступными или токсичными. Клинические рекомендации должны основываться на хороших научных доказательствах.

О.Ю. Реброва

В.В. Власов

С.Е. Бащинский

В.А. Аксёнов

22.03.2020

Об оценках летальности при коронавирусной инфекции

В многочисленных публикациях последних дней обсуждается летальность при коронавирусной инфекции, причем дискуссии даже в среде специалистов часто не носят достаточно профессионального характера. Так, например, идет смешение понятий летальность (case fatality rate, %) и смертность (mortality, на 100 тыс. населения), хотя это разные эпидемиологические показатели, и рассчитываются они по-разному. Отметим, что сейчас всех пока волнует именно летальность, т.е. число умерших от данной болезни от числа заболевших за определенный период времени. Казалось бы, определение простое, однако оценка данного показателя весьма сложна по многим причинам, среди которых:

  1. не ясны критерии диагностики и методы выявления больных, а, следовательно, невозможно оценить степень выявленности случаев болезни. Нельзя исключить, что легкие случаи заболевания не выявляются, но также нельзя исключить и невыявление наиболее тяжелых случаев;
  2. не ясны критерии определения причин смерти. С учетом того, что большая часть смертей происходят у пациентов старших возрастных групп, установка причины смерти может быть неоднозначной;
  3. неизвестны критерии излечения;
  4. неясно, едины ли вышеупомянутые критерии для регионов Китая и тем более других стран;
  5. точно неизвестна медианная длительность летальных случаев (оценивается примерно в 7 дней) и длительность заболевания для не летальных случаев;
  6. неизвестна структура заболевания (соотношение легких и тяжелых случаев, распределение по возрастам);
  7. вирулентность вируса меняется во времени, точно неизвестна и плохо прогнозируется;
  8. качество и доступность медицинской помощи неоднородны географически, меняются во времени, и они тоже неизвестны;
  9. нет полной уверенности в достоверности публикуемых данных о числе подтвержденных случаев и смертей.

Следующей проблемой является способ расчета летальности. В настоящий момент обсуждаются в основном три подхода:

  1. т.н. «наивная» оценка: кумулятивное число смертей на определенный день, деленное на кумулятивное число подтвержденных случаев болезни на этот же день. По такой оценке (которую дает и ВОЗ, и власти Китая) летальность — около 2%;
  2. скорректированная на условную когорту оценка:
    кумулятивное число смертей на определенный день, деленное на кумулятивное число подтвержденных случаев на 7 дней ранее (поправка на медианную длительность летального случая). По такой оценке летальность в настоящее время составляет примерно 5%;
  3. консервативная оценка по завершенным случаям: число летальных исходов, деленное на общее число известных исходов (летальных исходов и выздоровлений). Здесь получается примерно 22%. Такой способ оценки представляется некорректным в ходе эпидемии, а после окончания такая оценка совпадет с «наивной».

Таким образом, в период развития эпидемии можно давать только текущую и предварительную оценку летальности, понимая, что многие влияющие на нее факторы меняются во времени, и могут приводить как к повышению, так и к понижению этой оценки.

О.Ю. Реброва, 10.02.2020

Прогресс)

Спасибо, что без Арбидола, Ингавирина и Кагоцела — рекомендации МЗ по коронавирусу